Последняя любовь Крым Гирай хана

22.03.20010:00

С именем самого известного крымского хана Крым Гирая (1758-1764, 1768-1769) связано романтическое предание о фонтане слез, сооруженным по его велению придворным зодчим Умером в память безвременно умершей и похороненной в отдельном мавзолее близ ханского дворца, молодой жены Диляры Бекеч.

К сожалению, за неимением достоверных источников сегодня все чаще обращаются к поэтической легенде, так как нет фактов, подтверждающих версию о том, что Диляра Бекеч в действительности являлась женой великого хана. Однако ни в коем случае нельзя подвергать сомнению само существование этой уважаемой женщины хотя бы потому, что ее имя было увековечено в строительстве мечети Ешиль Джами в Бахчисарае.

Предисловие

Но речь пойдет не о таинственной Диляре Бикеч, чей образ остался за пеленой неразгаданной тайны. А о другой реальной героине времен Крым Гирая, некой Зейнеб ханым, дочери простого толмача, завоевавшей сердце самого крымского хана и не только его.

Как известно, Крым Гирай сын Девлет Гирай хана, отличавшийся неспокойным нравом, в 1758 году не стал дожидаться халифской милости со стороны Стамбула, а сам приложил усилия для того, чтобы народ избрал его своим национальным героем.

Личную симпатию к нему испытывал и великий визирь Османской империи Рагыб паша. И уже 21 сентября того же года не без поддержки визиря султанский гонец привез народом избранному хану халифское благословение – подтвердительную грамоту (берет) на ханство и вещественные знаки благоволения к нему падишаха – перо, осыпанное бриллиантами, для ханского тюрбана, кинжал, украшенный драгоценными камнями и шубу, достойную принцев крови. Но на самом деле берет на ханство был всего лишь официальным подтверждением случившегося. Крым Гирай задолго до халифского назначения вступил на ханский престол своих предков.

Будучи еще в должности сераскира (военачальника) ногайских орд, Крым Гирай вступает в дипломатические отношения с прусским королем Фридрихом Гогенцоллерном, а закрепившись на ханском престоле, становится его союзником. Для прочности своих дружеских отношений монархи обмениваются представителями, и в Бахчисарай из Берлина едет барон Александр фон-дер-Гольц, благородный молодой дипломат.

В это время на исторической арене появляется некий голландский проходимец-неудачник по имени Боскомп. За несколько лет до ханства Крым Гирая этот господин умудрился войти в доверие к прусскому королю и вызвался служить ему в качестве резидента в Османской Порте. Вся его деятельность заключалась в том, чтобы доносить в мельчайших подробностях о политических настроениях султана Мустафы III.

Прознав о союзе Пруссии и Крымского ханства, Боскомп вызывается служить посредником между государствами. И в 1761 году, получив королевское согласие, прибывает из Стамбула к крымскому двору представлять интересы прусского короля Фридриха Великого. Другими словами, в обязанности неофициального лица, или резидента, входило информировать его величество о настроениях Крым Гирая выступить на стороне Пруссии в войне с Россией, длившейся уже седьмой год. Хан даже был готов выслать в помощь королю шестнадцатитысячный корпус своих лучших аскеров. Всеми правдами и неправдами Боскомп вошел в доверие и к крымскому хану. Но вскоре, как сообщает в своих мемуарах барон де Тотт, этот человек отличился личным неуважением к чувствам самого Крым Гирая, чем и навлек на себя ханский гнев.

Прекрасная Зейнеб

При дворе крымского хана состоял в должности толмача некий Арслан, его и приставили переводчиком к Боскомпу, прибывшему в Бахчисарай на несколько месяцев раньше официального прусского представителя де Гольца.

У этого толмача была красавица-дочь Зейнеб, имевшая неосторожность понравиться резиденту. Красивая крымская татарка так очаровала Боскомпа, что тот проявил желание на ней жениться, невзирая на то, что в свою очередь Крым Гирай, прослышав о красоте девушки, намеревался сделать ее своей женой. Боскомп пошел на хитрость, расписав отцу Зейнеб, какая превосходная жизнь ее ждет с ним, и добился разрешения поселить ее в своем доме, где якобы она будет в надежном месте и не попадет в закрытые покои гарема. Наивный толмач поддался на обещания резидента и вместе с дочерью переселился в дом прусского представителя.

Узнав о этой авантюре, Крым Гирай вызвал своего нового друга и изъявил готовность отказаться от намерения приобрести очаровательную Зейнеб ханым для своего гарема, но с условием, что Боскомп откажется от желания жениться на татарке и, таким образом, избежит нарушения обычаев страны, в которой пребывал.

Боскомпу ничего не оставалось, как дать согласие. Однако привести в исполнение пожелания хана и вернуть девушку в родительский дом, он и не подумал.

Война и женщины

Шло время. Крымский хан, увлеченный стремлением вступить в военные действия с Россией на стороне Фридриха Великого, забыл о случившемся и отправился в свои владения в Каушаны, где заблаговременно был возведен ханский дворец, в котором он и поселился со всем своим двором в конце июля. Здесь он внимательно следил за событиями в Европе, и, в частности, через прусских представителей информировался о положении прусской армии на театре военных действий. Гольцу было поручено тут в Каушанах обсудить с ханом военные действия на ближайшее будущее и обговорить вторжение крымского войска в российские пределы, что, по мнению Фридриха, вызовет осложнение в рядах русской армии и отвлечет значительные силы от Померании. Но в самый последний момент планы Крым Гирая вступить в военные действия были разрушены. В начале января 1762 года в Петербурге умирает императрица Елизавета, ярая противница Фридриха, и ей наследует племянник Петр, поклонник прусского короля, который тут же отзывает свои войска и предлагает Фридриху мир на выгодных для Пруссии условиях. Своим самодурством молодой император разрушил планы крымского падишаха, так как Фридрих воспользовался сложившейся ситуацией. Теперь барону фон Гольцу пришлось хлопотать не о совместном ударе на Россию, а напротив, пройти через Польшу, избегая столкновения с русскими, и вторгнуться вместе с королевскими войсками в пределы Венгрии, выступавшей на стороне австрийской императрицы – еще одной противницы Фридриха. Это известие вызвало раздражение Крым Гирая, такой поворот событий не входил в его планы как, впрочем, и гнев, направленный против Боскомпа, находившегося здесь же, под Каушанами.

Инцидент не заставил себя долго ждать. Имея привычку покидать «инкогнито» дворец и совершать вечерние прогулки в одиночестве, Крым Гирай не в лучшем расположении духа после полученного известия о союзе с Пруссии и России в один из зимних вечеров отправился гулять по безлюдным улицам Каушан. У дома Боскомпа его привлекла игра на цитре и пение прекрасной крымскотатарской песни. Испытывая любопытство, хан заглянул в окно и увидел очаровательную дочь толмача Арслана в обществе резидента. Согласие хана поступиться девушкой оказалось теперь нарушенным со стороны Боскомпа, который осмелился привезти ее с собой в военный лагерь. А представившееся зрелище не могло оставить ханское сердце равнодушным к прелестям красивой татарки.

Испытывая ярость, Крым Гирай возвратился во дворец и потребовал, чтобы его брадобрей Мустафа немедленно отправился с носилками в дом Боскомпа для того, чтобы оттуда отправить в дворцовый гарем дочь толмача Арслана. Одновременно хан поручил брадобрею передать представителям прусского короля, что желает утром принять их на аудиенции.

Наутро представители явились в назначенный час. Хан был не в лучшем расположении духа, однако Боскомп осмелился выразить жалобу хану, что прошлой ночью был нарушен принятый во всех цивилизованных странах обычай неприкосновенности посольского жилища, этим нанесли ему оскорбление, тем более, что была похищена близкая ему особа.

Крым Гирай выслушал, но после продолжительного молчания сказал: «Это ошибка, если вы здесь еще почитаете себя за уполномоченного моего доброго брата, короля прусского. Уже давно я объяснил вам, что могу смотреть на вас, как на гостя или мустафира, ибо по части политики и войны мне с вами не особенно везет. Господа, в Стамбуле теперь ветер дует настолько сильно с французской стороны, что я подверг бы себя и мой народ большой опасности, если бы вопреки всему пожелал начать войну. Но как моим гостям я оказывал вам соответствующее уважение, я поэтому и надеялся, что вы с достаточным уважением будете относиться как к обычаям моей страны, так и ко мне. Между тем один из вас, которому я сейчас наклонением головы выражаю свое неодобрение, насмеялся надо мной, оскорбил меня и даже нарушил данное мне слово. Ему я поэтому приказываю еще сегодня, и даже в этот час, в эту минуту, покинуть Каушаны, и под страхом смертной казни более не показываться в моих владениях!» [ИТУАК № 43, с.52]

Кроме того, хан объявил фон-дер-Гольцу, что отказывается от предложения Фридриха вторгаться в мадьярское королевство, это не отвечало интересам хана и поэтому он вынужден прервать переговоры с Фридрихом. Однако любезно предложил пользоваться его гостеприимством и далее, не принимая происшедшего случая с Боскомпом во внимание.

Что касается юной дочери толмача, так и не успевшей выйти замуж за Боскомпа, то Зейнеб ханым благополучно поселилась в ханском гареме. С тех пор, как Крым Гирай вырвал ее из рук прусского резидента, она с нежность привязалась к хану и заняла место его первой жены. И даже когда пришло известие о низложении крымского хана, она, не раздумывая, последовала за ним в добровольную ссылку на Родос.

Но счастье юной татарки длилось недолго. Через восемь лет Крым Гирай снова был избран ханом, и практически сразу же выступил в поход против России. Новая война стала роковой для великого хана. Чувствуя его превосходство, противники решили сыграть на его доверчивости и подослали к нему лекаря, который планомерно вместе с лекарствами давал Крым Гираю медленно действующий яд. Роковая слабость усилилась накануне похода, хан не в состоянии был покинуть свой гарем. Именно Зейнеб ханым оставалась подле хана до самой его кончины.

Хан умер под звуки музыки – таково было его последнее желание. При торжественной и блестящей обстановке тело Крым Гирая было перевезено в Крым, оно было установлено на колесницу, обитую черным сукном и запряженную шестеркой лошадей в черных длинных попонах. Пятьдесят всадников, среди которых были его родственники и мурзы, одетые в глубокий траур, сопровождали в Бахчисарай печальный кортеж.

На некотором расстоянии позади него следовала еще одна колесница, менее торжественная, с телом Зейнеб ханым. Ее нежная душа от избытка страданий по любимому господину покинула ее тело в самый же день его смерти. Она была также погребена на дворцовом кладбище в Бахчисарае, рядом с почившими женами прежних крымских ханов.

Гульнара Абдулаева

Опубликовано Рубрики Без рубрики