Антитатарская позиция Маркевича

02.08.201011:55

Д.В. Николаенко

Мифология Крыма

МАРКЕВИЧ О КРЫМСКОЙ ВОЙНЕ И КРЫМСКИХ ТАТАРАХ

В монографии Маркевича дается классическое выражение деликатной антитатарской позиции, столь характерной для ТУАК. Творился пророссийский образ Крыма. Велась активная работа по уничтожению информации, связанной с мусульманским освоением Крыма. Это касалось уничтожения и текстов, и артефактов. В виду идеологической войны российской, западной и мусульманской СКС все делалось деликатно. Нигде нет открытых антитатарских выпадов, но есть формирование устойчивого негативного образа крымских татар.

Такого рода «деликатность» формирования антитатарского образа в середине XIX века была очень важна. Дело в том, что итогом Крымской войны стал очередной массовый отток крымскотатарского населения за пределы Крыма и Российской империи. Поразительный процесс имел место в связи с уходом татар-ногаев. Они испарились. Это все требовало объяснения. Объяснение давалось и такого рода работами, как монография Маркевича о Таврической губернии во время этой войны. Объяснение давалось и введенными фальшивками. Я имею в виду «Дестан о крымских событиях 1855 — 1856 годов».

Понятно, что в таком контексте никто среди имперских, советских и постсоветских российских специалистов монографию Маркевича не рассматривает. Очень важная особенность формирования тенденциозного образа любого феномена заключается в разрыве связи явлений. Например, никогда не рассматривается Крымская война и последующая массовая эмиграция крымских татар из Крыма и татар-ногаев из Тавриды. Это якобы не связанные явления.

Есть и другой аспект. Итогом Крымской войны стало катастрофическое разорение крымчан, независимо от их национальности. Пострадали все, и татары, и не татары. В самом скором времени, начинается массированное переосвоение крымской территории. В том числе, начинает развиваться туризм. Это, якобы, также совершенно не связанные явления. Но связь есть и совершенно очевидная. Когда мы рассматриваем долговременные процессы социо-культурного освоения Крыма, такого рода феномены как Крымская война + очередная массовая эмиграция крымских татар и татар- ногаев + новая волна переосвоения Крыма и ротации его населения + еще многое другое есть части общего процесса. Если же мы пишем идеологическую работу, то никакой связи видеть нельзя. Маркевич никакой связи не видит. Он якобы описывает только один аспект этой войны, и ничем иным не интересуется. Он якобы описывает его чисто позитивистски. В реальности же, такого рода работа есть вклад в обоснование – оправдание имперского переосвоения Крыма середины XIX века. Антитатарская позиция есть лейтмотив монографии Маркевича о Крымской войне.

Маркевич профессионально и последовательно формирует фиксированную установку на татар Крыма, как на ситуативных предателей. При первой возможности они готовы проявить самые негативные качества. Татары всегда одинаковые. Ситуации меняются. По этой причине, государство российское всегда право, когда проводит не принцип презумпции невиновности, а превентивный принцип. В отношении крымских татар, якобы, это нормальное явление. Массового предательства татар нет, только по причине того, что власти не допустили это. И даже когда ничего, по сути дела, не происходит, все равно вывод о ситуативной ненадежности татар, доходящей до предательства, сохраняется.

Несколько странно, что крымские татары середины XIX века должны были испытывать патриотические чувства в отношении Российской империи. Для российского автора это не вопрос. Отсутствие патриотических чувств рассматривалось как предательство. Почему они должны были быть у крымских татар этого времени, мне непонятно.

Героический труд населения Крыма, описанный в книге Маркевича, контрастирует с потенциальным ситуативным «предательством» татар, описанным в начале его книги. С точки зрения построения текста и формирования крайне негативного образа крымских татар, книга Маркевича идеальна.

В книге Маркевича информация о татарах встречается в двух вариантах. Первый — когда татары помогают русским (армии, администрации, населению). Это есть рутина. Вопрос детально не рассматривается. Так и должно быть. Второй — когда татары, якобы, помогают интервентам. Эта информация резко бросается в глаза. Единичные, сомнительные события, которые, скорее, можно понимать как хулиганство, моментально переводятся на уровень татарского мятежа против Российской империи, предательства государственных интересов. Два сомнительных случая такого рода могут быть основанием для общего вывода.

Пример методологии исторического исследования Маркевича. Описано, что интервенты 22 мая в Байдарской долине в деревне Байдары взяли в плен нескольких живущих там христиан. Их дома грабили. Жену купца Пасхали спас от плена байдарский татарин, переодев ее в татарское платье. Спасенная гречанка «объявила потом, что среди неприятелей заметила бежавшего из Байдар в 1854 году татарина, который был теперь у неприятеля вожатым. Он говорил, что неприятели скоро придут снова и пойдут через Ялту в Симферополь, татар убеждали уйти из Байдар к неприятелю, но они будто бы отвечали: «Что там будем кушать? Как оставить свое имущество?».

История характерная для Крымской войны, и ее описания Маркевичем. Она интересна не только библейским характером речей татар деревни Байдары. Библейский характер их речей говорит о жизненном опыте и/или начитанности в священных книгах. Есть другие аспекты. Татарин спасает гречанку от плена. Ни слова благодарности. После этого, спасенная гречанка докладывает о предательстве некоего татарина, который был проводник у неприятеля. Информация сразу распространяется. Она становится историческим знанием и остается на века. Нет ни слова о том, что источник информации может быть не объективным. Может греческой женщине не понравилось как ее переодевал татарин? Может еще что-то, но это только единичная и непроверяемая декларация. Нет проблем. Маркевич фиксирует ее, и российское крымоведение получает «факт» предательства татар.

Второй аспект связан с жесточайшей привязанностью прибрежного татарского населения к своим домам и имуществу. «Что там будем кушать? Как оставить свое имущество?» — очень характерные слова. Совершенно аналогичное положение было и в иных приморских территориях.

Как крестьянин может быть предателем? Любой крестьянин, не только крымский татарин, куда он может пойти со своей семьей и убогим имуществом? Высаживается десант. Высаживается на день. Цель десанта в том, чтобы грабить. Нужны продукты питания, и грабят всех. К вечеру или на следующий день появляются казаки, и начинается наказание «предателей». Начинается новый виток насилия, грабежа и разорения. Это рутина Крымской войны. В итоге этой войны была массовая эмиграция крымских татар. Про это у Маркевича ни слова.

Маркевич пишет чисто пропагандистский текст, с массой чисто пропагандисткой информации. Лепится образ татар-предателей. Решается идеологическая задача.

Особенности книги Маркевича о Крымской войне

Книга начинается со слов «Семьдесят лет прошло всего со времени присоединения Крыма к России и введения в нем русской гражданственности, как ему пришлось быть ареной великой войны, потребовавшей напряжения всех сил края, как нравственных, так и материальных. Крымская война должна была, прежде всего, отразиться на жизни местного населения, разнородного по происхождению, языку и вере; она затмила и поглотила все другие интересы, потребовала от него страшных жертв и лишений. Населению здешней окраины России нужно было – и это самое главное – доказать свою тесную и неразрывную связь с великим русским государством».

Это первые слова Маркевича, и они представляются ключевыми к его освещению событий, постановке вопросов и ответам на них. В том числе такая позиция определила и работу Маркевича с архивными материалами. Это важный момент. Сколь бы ни были небольшими архивные материалы, они всегда больше возможностей любого специалиста. Приходится выбирать. Критерии выбора архивных материалов Маркевича, отчасти, выражены первыми словами его монографии.

В монографии, совершенно игнорируя внешние политические аспекты Крымской войны, Маркевич рассматривает ее с точки зрения того, как местное население доказывало «свою тесную и неразрывную связь с великим русским государством». Разумеется, этот аспект правомерный. Другое дело, с каких позиций его рассматривать.

Забегая вперед можно сказать, что не все население Крыма выдержало экзамен на патриотизм. В критической ситуации, крымские татары показали «свои нехорошие качества». Не все конечно, но некоторые. Все остальное население проявило себя в «тесной и неразрывной связи».

Начало книги очень уверенное, динамичное. Первая фраза первой главы сразу вводит в курс дела. «Высадка союзного флота в Крыму и сосредоточение здесь военных действий не могли захватить врасплох властей и население Таврической губернии…». После этого, правда, оказывается, что ситуация была близка к противоположной, но стоит отдать должное литературному таланту Маркевича. В написании текста первая и последняя фразы играют важную роль. По ним виден талант автора. По первым же фразам можно сказать, что Маркевич человек талантливый.

Работа пропагандистская. В ней нет научной последовательности, но такой задачи не стояло. Нужно формировать образ Таврической губернии, и то, как проявили себя различные слои населения. Думается, что, как всегда, в начале войны громадное большинство населения проявляет себя одинаково – запасает хозяйственное мыло, спички и прочие жизненно необходимые товары, которые исчезают в первую неделю любой войны. Но про это писать не стоит. Нужно формировать образ правильного поведения. Это делается Маркевичем. Под формирование образа подбираются архивные данные, под него создана и структура работы.

Автор: Редакция Avdet

Редакция AVDET