Герои войны или враги народа? Бекир Кадыров

11.05.20160:19

65 лет назад громким залпом прогремела победа над нацисткой Германией и счастливые солдаты, среди которых были представители всех национальностей, населявших тогдашнюю страну, именуемую СССР, спешили домой, к родным, ради которых сражались и лелеяли надежду начать новую, счастливую жизнь. Однако для многих победа так и осталась на фронтах. Не нашли свои родные очаги  калмыки, ингуши, чеченцы, карачаевцы, балкарцы, ногайцы, болгары, турки-месхетинцы, понтийские греки и крымские татары. А между тем, тысячи крымскотатарских воинов сражались на всех фронтах, многие были отмечены высокими наградами. Сегодня, спустя более полувека после Великой Отечественной войны, их остались единицы, и, к сожалению, рассказывать о них скоро перестанут, да особо и некому рассказывать… Нашу молодежь уже не интересуют проблемы прошлого. Однако, раз в год, 9 мая, мы обязаны вспоминать и чтить память наших дедов, ведь судьба крымскотатарских воинов, как и других депортированных народов, сражавшихся бок о бок на полях битвы, оказалась вдвойне жестока и несправедлива.

Жестоко и несправедливо обошлась судьба и с Бекиром Кадыровым, бывшим штурманом. Родился военный летчик  в 1922 году в селе Эски Шуля Балаклавского района. Получив образование в Ялтинском Педагогическом училище, он в 1941 году вернулся в родное село, где стал учительствовать в начальной школе. Но насладиться вдоволь  детскими улыбками, смехом и беззаботностью ему не удалось. Грянула война…

В первый же месяц военкомат предложил ему поступить в «Павлоградское Штурманское училище». Желающих было много, но прошли медицинскую комиссию и сдали экзамены далеко не все. А вот Кадырову, как ему казалось, повезло. 5 января 1941 года он был зачислен и отправился на учебу в Павлоград.  Так началась учеба и война.

«Занятия проходили  вперемешку с обороной Павлограда. – Вспоминает Бекир агъа. –  Мы были вооружены винтовками, а в свободное время копали траншеи и оборонительные сооружения вокруг города.

В сентябре училище пришлось эвакуировать, и весь учебный состав, нас, погрузили в два эшелона». Видимо,  Бекир Кадыров родился под счастливой звездой. Так сложилось, что он попал в первый эшелон, а вот те кто ехали во втором попали под бомбардировку неприятеля. «Когда мы отъезжали, началась бомбардировка Днепропетровска, позади все  гремело. Нас перевели в «Челябинское авиационное училище штурмовой авиации дальнего действия». Вместе с нами здесь образовалось семь эскадрилей. Однако после очередного отбора оставили пять из числа лучших учеников, остальных отправили в пехоту.  К концу 1942 года мы были готовы к полетам, но не было самолетов. В начале войны было сожжено много машин, а новые не успевали собирать. Нас держали в качестве резерва, и мы продолжали занятия, тренировки. И только вначале 1943 года был проведен отбор первых 100 курсантов, куда вошел и  я. Нас отправили учиться выше. К слову сказать, в этой лучшей сотне было восемь моих соотечественников – крымских татар.

Нас отправили в «Высшую школу штурманов авиации дальнего действия им. Белякова», в город Жуковский. Также эта школа была  и в городе Карши, в Узбекистане. Пробыв несколько месяцев, нас перевели в Челябинск. В конце года меня и еще девятнадцать моих сослуживцев отправили в Серпухов, Московской области, где через пару месяцев мы делали свои первые вылеты. Летали только ночью. А после, в начале следующего года, нас отправили на фронт. Попали мы в штаб в г. Конотоп. Там меня направили в 1-й полк штурманом корабля. В это время 1-й полк занимался транспортировкой грузов. Занимались обеспечением тяжелой техники бензином, запчастями, обеспечением вооружения, продуктами и т.д. А позже перевели в город Бельцы, в Молдавию. Нашим самолетом был ЛИ-2. После того, как нас перевели в Житомир, я сделал 17 боевых вылетов.

 

Тем временем, летом 1944-го, на базе в дивизии, южнее Житомира,  формировался новый полк – «111 полк ночных охотников – бомбардировщиков». Формировался он для управления новыми американскими самолетами «Бостон».  Через некоторое время, в конце 44-го, меня вернули в мой 1-й полк. К этому времени он занимался переброской бывших чехословацких военнопленных. Мы перевозили их в города Банска-Бистрица, в центральной Словакии. И там обосновались на некоторое время. Последним моим вылетом было спецзадание, доставка вооружения для партизан. Вследствие ошибочных данных метеосводки весь полк сделал неправильный расчет курса. В итоге мы оказались над Австрией, поняли по народным гуляниям и отсутствию немцев, что войны тут нет. Я определил место положения, произвел перерасчет, мы доставили груз и вернулись в штаб. Оказалось, что из всего полка лишь мы справились с заданием.

В июле 1946 года мне дали обходной, за один день мне его подписали, и я улетел в Москву, в штаб 18-й воздушной Армии. Через месяц пребывания в штабе меня вызвали в отдел кадров. Я сразу все понял. Во мне больше не нуждались. Правда начальник ради приличия спросил, хочу ли я, чтоб меня направили куда-нибудь по службе, но  я отказался и сказал, что хочу домой». На тот момент дома у Бекира агъа в родном Крыму уже не было. И как он узнал позже, все его родные были высланы в Узбекистан, в г. Янгиюль. Сегодня, с дрожью в голосе, Бекир Кадыров вспоминает о том, как по окончанию войны в штаб прилетело высшее руководство  из Москвы награждать летчиков и штурманов. «Мы с моими товарищами были на одном уровне и выполняли равносильные задачи. Наградили Орденами Великой Отечественной войны их всех, кроме меня, ведь на тот момент я уже был врагом народа». Его товарищи, он, руководство понимали всю абсурдность происходящего, но система не позволяла хоть как-то усомниться в правильности и справедливости приказов.

Правда, в Москве Бекир агъа получил «Медаль Победы». А после, к 40-ю победы был награжден «Орденом Великой Отечественной войны второй степени». А в 1995 году, уже  в Крыму получил «Орден Богдана Хмельницкого» и «Орден Мужества». Он уже и не помнит всех своих наград, но помнит, как было больно тогда, когда награждали всех, а его оставили в стороне.

 

Элина ДЖЕВАТОВА