К вопросу о крымской национальной автономии

11.05.20160:19

Единственный путь обеспечения элементарной безопасности и самосохранения коренного народа Крыма

Восстановление собственного родного этнического государственного образования – наиболее выстраданное, глубоко и прочно вошедшее в национальное самосознание как, безусловно, судьбоносное, типично имманентное ощущение крымцев (известных также под названием крымские татары).

Оно давно сформировалось в их, совершенно естественную, лишенную каких бы то ни было признаков и атрибутов прецедента, прагматичную цель.

Эта цель предельно ясна, элементарна и внеамбициозна – реализация коренным народом Крыма своего исторического, политического и морального права на самоопределение и учреждение национально-территориальной автономии на земле своих предков. Обретение права на возрождение на земле, которая дала ему жизнь.

Приводимые ниже аргументы позволяют думать и надеяться, что эта самая актуальная и жизненно важная проблема крымцев будет адекватно воспринята и расценена как требующая скорейшего справедливого разрешения, а также как именно в такой форме соответствующая международно-правовым дефинициям о самоопределении.

И еще один логоштрих с эмоциональным окрасом. В этом вопросе недопустимо руководствоваться сентенцией о быке, которому не позволяется то, что позволено Юпитеру. Когда вдруг рядом появились, конечно, нежелательные с точки зрения оппонентов самоопределения крымцев, примеры – множество юпитеров в виде российских этнических республик, стало яснее ясного: Крым с его нынешним статусом никак не может быть участником данного парада планет.

Здесь уместно иное. Не может, не должен руководитель государства и лидер нации, считающий себя патриотом и уважающий свой народ, относиться к другому народу, волею трагичных изломов прошлого оказавшегося в столь незавидном, зависимом положении, как к непонятно откуда взявшемуся быку, рвущемуся в Юпитеры…

Вот некоторые из тех бесспорных объективных оснований, которые питают уверенность крымцев в том, что их государственность должна быть восстановлена:

  • 1) на территории Крыма с древних времен существовали этногосударственные образования, непосредственно создаваемые предками нынешних крымцев или при их активном участии;
  • 2) в позднем средневековье на территории полуострова возникает самоуправляемый Крымский Юрт, а в первой половине ХV века независимое Крымское ханство; это государство крымцев просуществовало, как известно, три с половиной столетия и показало крымский народ в этом смысле вполне состоявшимся и, безусловно, способным к самоуправлению;
  • 3) национально-государственное и социально-политическое развитие крымцев было прервано в результате вооруженной агрессии со стороны Российской империи, нарушившей Кучюк-Кайнарджийское соглашение (1774), в котором подтверждалась его независимость;
  • 4) В 1917-1918 гг. лидеры национально-освободительного движения крымцев, созвав Первый национальный съезд – Курултай, приняли Конституцию Крымской Народной Республики и попытались реализовать право коренного народа Крыма на самоопределение, что в условиях многоплановой агрессии и перманентной смуты оказалось обреченным вновь на подавление грубой силой;
  • 5) в 1921 году была учреждена Крымская АССР, имевшая тот же этнополитический статус, что и другие автономии (и союзные республики, образовавшие через год СССР) – то есть статус национального государственного образования, поскольку в советское время понятие автономия, как известно, иначе не трактовалось;
  • 5) вскоре после того, как крымский народ подвергся жестокой поголовной репрессии по национальному признаку и был насильственно депортирован – предельно дисперсно разбросан за тысячи километров от своей исторической родины, в 1945 году была упразднена и национальная автономия – последнее из нескольких существовавших на протяжении длительного исторического периода государственное образование коренного народа Крыма;
  • 6) вся последующая беспримерная по своей массовости, отчаянная и героическая борьба крымцев за возвращение на родину неизменно, однозначно, категорично связывалась также с задачей восстановления государственности (автономии) крымцев;
  • 7) сомнения относительно убежденности, в составе какой республики — как прежде, РСФСР, или в новых условиях, то есть в составе Украины, быть восстанавливаемой автономии крымцев, после некоторой неформальной и острой дискуссии внутри самого национального движения были решены в пользу последней; сторонники такой позиции исходили из того, что Украина сама долгое время угнеталась, все национальное в ней подавлялось, поэтому кому, как не ей, должны быть близки чаяния крымского народа, лишенного самого дорогого — родины, жестоко и подло наказанного;
  • 8) возвращение крымцев в Крым выпало на период тягчайшего экономического и социального кризиса, в условиях всеобщего хаоса, в преддверии и год закономерного распада СССР; саморепатриация происходила в период, когда одурманенное коммунистической пропагандой и напуганное решимостью крымцев русскоязычное население Крыма спешно проголосовало на организованном местными советскими руководителями референдуме за несуществующую в природе, по сути своей уродливую, ущербную как в мотивационной, так и структурно-функциональной части территориальную автономию – автономию переселенцев и сообщества диаспор;
  • 9) основным доводом противников крымской национальной автономии является тезис о том, что крымцы составляют не более 1/7 населения полуострова; однако во-первых, это есть результат долгой, последовательной, жестокой и, надо признать, эффективной имперской политики в отношении коренного народа Крыма по его отторжению от исторической родины, трагичные последствия которой, собственно, и надо незамедлительно устранять;
  • во-вторых, скажем, в более чем половине республик (автономий) Российской Федерации автохтоны сохранились в меньшинстве; например, в Башкорторстане башкир около 30 %, народ коми в Республике Коми 24 %, хакасов в Хакасии 12 %, а в карелов в Карелии и вовсе 7,4%, что не препятствует формированию республиканских органов власти на этнической основе;
  • 10) национальная автономия – это не форма коллективного эгоизма, не способ получения групповых социально-политических преференций, не претенциозное желание быть этнически «равнее», а наиболее выверенный, если не единственный путь обеспечения элементарной безопасности, какого бы то ни было самосохранения и некоторого развития немногочисленного этноса в условиях угрозы культурной ассимиляции и физического исчезновения.

Бекир МАМУТ