Bu ad aqlıñızda qalsın – İrina Şaşkova

11.05.20160:19

Filologiya ilimleri doktorı, professor Adile Emirovanıñ öz icadında qırımtatar halqınıñ facialı taqdiri mevzusını kötergen şairlerge bağışlanğan maqalelerni neşir etmege devam etemiz. Maqaleler farqlı yılları devriy ve ilmiy neşirlerde bastırılğan ediler. Keçken yıllar devamında, “Avdet”niñ fikrine köre, bu müelliflerni ve olarnıñ eserlerini bilmege istegen qırımtatarlarnıñ yañı nesili peyda oldı.

Adile Emirova

Bu ad aqlıñızda qalsın – İrina Şaşkova

Keçken yılları Qırım gazetalarnıñ saifelerinde Vatanlarından mecburen ayırılğan qırımtatarlarnıñ imayesine ses kötergen rus şairleri aqqında defalarca yazğan edim. Viktor Nekipelov, Boris Çiçibabinniñ şiirleri aqqında yazğan edim.

Bu şairler başqalarnıñ faciasını añlaylar, olarnen kederleneler, olarğa yardım etmege isteyler, söznen olsa bile. Böyle insanlarnıñ sayısı daa çoq olğanını ister edim.

Bu sene baarde Harkovtan filologiya ilimleri doktorı Losiyevskiy İgor Yakovleviçten banderol aldım. O, B.Çiçibabinniñ apayı Lilâ Semönova-Çiçibabinanıñ tevsiyesi ile şimdi çıqqan İrina Şaşkovanıñ “Plamâ ne vetru” (“Yeldeki alev”) (Harkov: Kursor, 2005) şiir cıyıntığını yolladı. Kiriş sözünde böyle yazılğan: “Cıyıntıqqa şaire İrina Vasilyevna Şaşkovanıñ (1918-1987), acayıp lirika ve qalbniñ acınıqlı sözleri müellifiniñ saylama eserleri kire. İ.Şaşkovanıñ siyasiy şiirleri Ukrainadaki açlıq, GULAG, Stalin, Stalinniñ terrorı, qırımtatarlarnıñ sürgünligi aqqında… ve başqaları XX asır gizli grajdan rus şiiriyetiniñ büyük adisesi oldı… Müellifniñ ayatı devamında iç bir satırı bastırılmadı…”

Bu adnı unutmayıq – İrina Şaşkova. O, bizni seve edi – qartanalarımıznı, qartbabalarımıznı, ana-babalarımıznı; biznen beraber kederlene edi; bizni çağıra edi, amma o vaqıt onı eşitip olamay edik. Onıñ eserlerini oqup, adını añıñız.

Bugün İrina Şaşkova Qırımmnı qayğırğan şairleri sırasına kire. O, Viktor Nekipelov ve Boris Çiçibabinniñ yanında tura. O, ürmet ve minnetdarlığıñızğa lâyıqtır.

Фрагмент из поэмы

"Лейтенант Шмидт",

глава ХХI:

………………………………..

Но не этот единый срам

На душе моей как нарыв,

Виноградаря русский хам

Гнал прикладом из гор родных.

Нету больше сакли в Крыму,

Все разнесено под базар,

Вдоль дороги, вдоль шпал, в тифу,

За Уралом могилы татар.

И прозрачный молчит фонтан,

Не роняет жемчужных слез,

У Байдарских ворот бурьян

Куст гранатовый перерос.

Одичавший в горах миндаль

По лесам доживает век,

И в железобетон и сталь

Живописный берег одет.

Есть одна татарка в Крыму,

Но русалочий взгляд грустит,

Загляделась она во тьму,

А за ней тяжелый гранит.

………………………………………..

1955

Ты ль, Алиме

Ты ль, Алиме, вся в сиянье кудрей,

Спутанных ветром сухой Киммерии,

Ты ли, Зейнеп, отрешенье очей

В тьму кипарисов и пламя глициний?

Или твоя крохотулечка мать

В хлопотах о сыновьях и о доме?

Все вы устали ко мне простирать

Горем обугленные ладони.

Как самоцветы алуштинских звезд,

Ласковы были слова Сейт-абрама.

Что же, Снегурочка, в плаче без слез,

Что ты читаешь? Не стих ли Корана?

 

Что ты дала им за всю доброту,

За излучение роз и дорожек,

За это дерево в полном цвету,

Соком айвы проникающим в кожу?

Что ты дала им?…И где Сейт-мемет,

Пылкий татарин, поэт и влюбленный?

Там, за Уралом теряется след

Всех опалаченных, всех обреченных.

Может быть, в битве погиб Сейт-умер?

Может быть, кто-то скончался в остроге?

Жив или мертв, но все тот же размер

Мне торопливо вручают дороги.

Сакли не жмутся, татарская речь

Только, как эхо в горах, пропадает.

Как ты старалась ребенка развлечь,

Как твой язык и зовет, и прощает!

Где ты, вся прелесть, вся нежность, Зейнеп?

Здесь же торгуют и морем, и ветром.

Все продают. Крым от горя ослеп

И отдает им свои колометры.

Господи! Как эти люди чужды

Черному морю, горам и соцветьям,

И расточают в грехе без нужды

Все твое смуглое великолепье.

Крым, ты их пестуешь, чтобы в разнос

Легче им было торгашество это,

Но солонеют от горя и слез

Море, земля и звезда Магомета.

1978.

Зейнеп

Заплетаешь косы, Зейнеп,

Десять змей по плечам сбегают,

Демон моря свой тайный свет

На твоих плечах обнажает.

Смуглоту твоих стройных ног

Омывают пески изгнанья,

Села мать на чужой порог

Переплаканного страданья.

Ветер голос в пустыню снес,

Не докличешься из пустыни.

Бьет волна о сырой утес

И никак до тебя не дохлынет.

1984

Адиле Эмирова