Мужской разговор

11.05.20160:19

— Селям, Мемет! Видел ты все-таки остался на это чрезвычайное собрание, которое организовал крымскотатарский народный фронт! Ну что, услышал то, что хотел? Я, например, услышал, как раз то, что и ожидал…

— А что неправильного они говорили, Асан! О том, что власти не решают наши проблемы, принимая нас за людей второго сорта? О том, что меджлис за столько времени не смог добиться принятия закона о реабилитации нашего народа?

— Ты что новостей не смотришь? Верховная Рада Украины отказалась проголосовать за восстановление наших прав и разве в этом была недоработка меджлиса? Законопроект был внесен, проработан в соответствующих инстанциях, но только оппозиция и Народная партия проголосовали в его поддержку.

— Значит, плохо подготовился меджлис, раз регионалы не проголосовали за законопроект. Нужно было вести переговоры.

— Наверняка велись, иначе Джемилев не стал бы добиваться вынесения этого законопроекта на голосование. А насчет недоработки… Крымскотатарский фронт зачем создавался? Как они писали в свое меморандуме, с целью содействия правительству в разработке и принятии в действие Закона Украины "О восстановлении прав и реабилитации репрессированного крымскотатарского народа", заметь, до 18 мая 2012 года. Ну как добились? Нет. А раз не добились своей цели, то пора распустится.

— А сколько своих же решений не выполнил меджлис, может ему тоже распуститься?

— Ты не путай хрен с редькой. Меджлис — это представительный орган крымскотатарского народа, призванный воплощать в жизнь решения Курултая, а Курултай избран нами, чтобы способствовать решению всего комплекса проблем, с которыми мы, крымские татары, сталкиваемся в своей жизни. А крымскотатарский народный фронт — это группа товарищей, которые собрались, как они сами заявили, с одной целью, и цель эта оказалась не достигнутой.

— Но что плохого в том, что какая-либо организация также хочет помочь своему народу и считает, что для этого необходимо принять закон, реабилитирующий наш народ. Чем такая организация мешает меджлису. Разве они делают что-либо плохое? Если меджлис не в состоянии что-то сделать, пусть сделает кто-то другой, ведь все для народа. А то собирают нас двадцать лет на митинг, голосуем за резолюции, а где результат?

— Постой, разве кого-то не пускали на траурный митинг? Разве говорили, чтобы сторонники фронта не приходили на площадь? Наоборот, организовали автобусы, чтобы люди могли приехать и почтить память своих близких вместе с другими соотечественниками. Ты, наверное, воодушевился, когда они заявили, что на площади остались только настоящие патриоты? Почувствовал себя героем? Это, извини, что значит? Что те три десятка тысяч наших соотечественников, которые собрались на траурный митинг не настоящие патриоты? Кто на самом деле разделяет крымских татар на "настоящих" и "не настоящих"?

— А почему тогда меджлис не давал раздавать листовки с резолюцией чрезвычайного собрания, почему людей попросили быстро разойтись после траурного митинга, чтобы они не остались на чрезвычайное собрание? Разве это не делалось для того, чтобы люди не остались на собрание?

— Во-первых, играть на том, что людям сказали разойтись по автобусам, так как они будут отбывать, не нужно. Автобусы были наняты и оплачены для привоза людей на траурный митинг. Если "фронтовики" хотели оставить людей на свое собрание, то надо было самим нанять автобусы и объявить, что оставшихся развезут по их городам и селам. Во-вторых, не надо считать своих соотечественников за "быдло", если кто-нибудь посчитал необходимым остаться на это чрезвычайное собрание, то он бы остался. А сколько людей взяло участие в собрании, ты видел своими глазами. Столько же, сколько и на всех предыдущих так называемых общенародных собраниях.

— Все равно, хорошо, что есть люди, пусть немного, которые поняли, что наш вопрос не решается и готовы выступить против этого бездействия.

— Если верить тому, что ты говоришь, то те, о ком ты говоришь "тормоза" какие-то. Если им понадобилось двадцать лет, на то чтобы понять что наши проблемы не решаются, то, сколько им понадобиться времени, чтобы добиться их решения? Я думаю, они уже убедились не на словах, а на деле, что не все так просто, как это рисуется в их воображении. Одно дело сказать, а другое выполнить.

Я соглашусь с тем, что Курултаем было принято много правильных решений, но принимая их, многие не осознавали, что воплотить их в жизнь будет очень трудно. Именно поэтому многое кажется не сделанным, а от много со временем отказались, так как были приняты новые более подходящие решения.

— Решения, решения… Неужели ты не видишь, что сегодня пора действовать более решительно, выступить с жесткими требованиями к государству, которое не желает нас воспринимать всерьез. Мы должны потребовать восстановить нашу государственность и вернуть оставшихся в депортации наших соотечественников на родину.

— Давно ли те, кто вошел в крымскотатарский народный фронт стали использовать столь радикальную лексику? Я тебе скажу, после того, как поняли, что власть, перед которой они поначалу лебезили, в грош их не поставила. Вспомни, как они обвиняли меджлис, когда тот отказался встречаться с президентом, наверное, втайне радуясь, что все внимание президента было уделено им. Как они приветствовали назначение Джарты, а затем и Могилева. Тогда подобной радикальности в их общении с властью не наблюдалось. Но в итоге и тот, и другой отказался с ними сотрудничать. Вот после этого и пришлось, чтобы сохранить лицо, заявить о своей решительности.

Ты сам, внимательно слушал? Все о чем говорили выступающие, сотни и тысячи раз говорил и представители меджлиса на многочисленных митингах, встречах, конференциях и собраниях. Так в чем заслуга фронта? В том, что об очевидных фактах сказали другие люди? На мой взгляд, Мемет, то, что делает крымскотатарский народный фронт, просто не интересно людям. Ничего нового они не предлагают. Разве тебе не очевидно, что единственной их "фишкой" является ярая критика меджлиса.

— Но ведь проблемы, о которых говорили представители фронта, ветераны национального движения действительно есть, и все они от бездействия меджлиса…

— От нашего бездействия они, Мемет! От нашего! Чем говорить о том, в каком состоянии находится крымскотатарская библиотека, они лучше собрались бы и сделали в ней ремонт, и также с другими проблемами. Ты скажи, меджлис нас дома держит? А? Ты, например, почему не отпустил внуков на Чатыр-даг, когда наша молодежь туда подымалась, сказал, что надо в огороде работать? Сколько людей не пришло на траурный митинг, чтобы было не тридцать, а пятьдесят тысяч. Какой был бы эффект! Какую бы явную поддержку получили бы те, кто представляет наши интересы. Как бы с ними разговаривали власть имущие, увидев, сколько реальных людей стоит за ними. А что делает фронт, который только называется народным? Они хотят уменьшить то, что есть сейчас.

— А что ты предлагаешь им делать? Они не согласны с политикой, которую проводит меджлис. Так, что теперь им сидеть и молчать в тряпочку?

— Зачем сидеть и молчать, надо действовать, но только с умом. Необходимо принять активное участие в выборах в Курултай, потом вести работу в этом представительном органе провести людей в Меджлис. Как ты не понимаешь, дрязги могут быть внутри нашей системы, но вовне мы должны выступать единым, действительно народным фронтом. Но они от этого отказываются, видимо, страшась не осилить такую работу. Сам подумай, гораздо легче собраться группой товарищей и делать что хочется.

— Мне кажется, что не предпринимай, Украина не будет решать нашу проблему. Не зря на собрании сказали, что если крымские татары не нужны Украине — есть Россия, где закон о реабилитации принят более 15 лет назад.

— Ты точно не смотришь телевизор. На АТР выступали гости, представители Союза репрессированных народов России, и они сказали, что этот закон принятый двадцать лет назад практически не действует, добиваться его исполнения приходится через суд. Так, что все эти разговоры о том, что в России лучше, игра слов.

А в целом, чрезвычайное собрание оказалось, как и ожидалось профанацией. Крымскотатарский народный фронт практически потерпел фиаско, и теперь они могут пенять на кого угодно, но это будут отмазки для малограмотных. Единственная возможность им исправиться и по-настоящему заявить о себе, это принять участие в выборах в Курултай, чтобы оказывать воздействие на политику органов национального самоуправления. Все остальное — профанация.

Я согласен с тем, что в последней передаче "Перекресток" на АТР сказал Ибраим Мамутов. 18 мая — это день памяти и скорби, и там не место никаким политическим акциям.

Осталось подождать и увидеть, хватит ли у них сил правильно оценить случившееся и отказаться от деструктивного пути.

Мамут МУСТАФА