О легендарном артисте,танцоре Шевкете Мамутове

11.05.20160:19

Служить высокому искусству он был примером и не раз,
А зажигательной «лезгинкой» смог покорить даже Кавказ!

Сегодня часто приходится слышать, что крымскотатарский народ и особенно молодое поколение быстро поддаются ассимиляции. Молодежь не очень стремится к своим историческим традициям, освоению родного языка. Наверное, нам следует уделять больше внимания воспитанию молодежи в духе любви к прошлому.

Пусть наше юное поколение всегда помнит, что в нашем народе были выдающиеся писатели, поэты, художники, композиторы, артисты. Просто вся эта преемственность поколений была в одночасье варварски прервана. А собирать все это по крупицам гораздо сложнее, чем нам казалось. Нашей молодежи есть с кого брать пример.

Сегодня мы расскажем вам о легендарном артисте, танцоре Шевкете Мамутове.

Шевкет Мамут-огълу родился 16 января 1920 года в деревне Унсала (ныне Синапное) Бахчисарайского района. Отец Мамут-эфенди был имамом местной мечети. Мать Наиле-шерфе родилась в деревне Гавр (Плотинное) также Бахчисарайского района в семье Аджиевых.

В старину, говорят, не придавали образованию девочек такого же внимания, как юношей. Считалось, что удел женщины — воспитание детей. В народе даже бытовала шутка, что девочек не учили грамоте, чтобы они не писали записки юношам. Но с Наиле-шерфе занимались учителя. Она читала, писала, имела каллиграфический почерк. Про нее говорили “оджа корген” (т.е. получила воспитание наставника). В семье Шевкета-агъа было пять сестер и четверо братьев.

В 1929 году семью имама раскулачили и выслали на Урал. К этому времени старшая сестра Эмине-апте, закончив педучилище в Акъмесджите, преподавала в деревнях Теберти (Тургеневка) и Фоти-Сала (Голубинка). Условия жизни в ссылке были крайне тяжелыми. В первые месяцы проживания на чужбине погибли два младших брата. Семья Шевкета-агъа бежала в Сталинград. Брат Юсуф, работая на поезде машинистом, курсировавшим между Крымом и Сталинградом, постепенно перевез семью в Крым. Шевкет-агъа стал жить в семье старшей сестры Эмине-апте. С детства у мальчика проявились музыкальные способности. Общаясь с музыкантами, он научился мастерить скрипки и играть. Неуемная тяга к музыке, искусству привела Шевкета-агъа в клуб народного творчества “Промкооперация”, где с талантливой молодежью занимался знаменитый хореограф Усеин Баккал. Он раскрыл молодому танцору секреты исполнения крымскотатарских национальных танцев. Трудовую деятельность Шевкет-агъа начал в 1936 году в ансамбле при доме народного творчества музыкантом-танцором. В 1937 году Усеин Баккал перевел его в Крымский госансамбль песни и пляски крымских татар в качестве артиста балета. Уже тогда у него стали проявляться незаурядные способности танцора. Он стал солистом ансамбля и исполнял танцы “агъыр ава ве хайтарма”, ”чобан оюну”, “явлукъ оюну”. Но больше всего на зрителей производило впечатление исполнение танцев народов Кавказа и особенно “лезгинки”.

Во время оккупации Крыма немцами ходили слухи о том, что весь ансамбль будет эвакуирован, однако в результате каждому предложили эвакуироваться своими силами, что в условиях военного времени было непростой задачей. Артистам пришлось в дальнейшем продолжить работу в театре. Шевкета-агъа связывала давняя дружба с известным художником и артистом еще довоенного крымскотатарского театра Сеитхалилом Османовым. Об этом свидетельствует портрет Шевкета-агъа, написанный художником в 1943 году и хранящийся в архиве дочери Шевкета-агъа Фатиме-ханум. На портрете имеется следующая надпись: ”Ко дню рождения от друга Сеит-Халиля“. И далее подпись художника и дата 1943г.

Сразу же после освобождения Крыма композитор Яя Шерфетдинов и Г. Исмаилов стали восстанавливать театр. Шевкет-агъа был зачислен в штат. Накануне 18 мая театр давал концерт Командованию фронта в ресторане “Астория” (ул. Карла Маркса). А после окончания концерта, поздно ночью, артистам объявили, что, согласно постановлению, их с семьями депортируют из Крыма. Артистов буквально в сценических костюмах и с музыкальными инструментами в руках стали грузить на машины. Большая семья Мамутовых в это время проживала в районе нынешнего Главпочтамта. Шевкет-агъа сумел договориться о том, чтобы вся семья была вместе. В то время, как его сестра Ашиме-апте с семимесячным ребенком на руках готовилась к выселению, ее супруг, известный в Крыму скрипач Якуб Бекиров (по прозвищу Чайковский) сражался с немцами в районе Перекопа!

Во время депортации они попали в узбекский город Беговат, как и другие артисты театра. Шевкет-агъа попросил начальника строительства Фархадской ГЭС Саркисова содействовать организации труппы артистов и нашел понимание с его стороны. В дальнейшем был организован коллектив с участием Эдие Топчи, Зейнеп Леманавой, Селиме Челебиевой. Уже через полтора месяца после прибытия Шевкет-агъа был назначен режиссером и солистом балета, о чем свидетельствует запись в его трудовой книжке. Труппа стала разъезжать по близлежащим поселкам и городкам с концертами, которые пользовались большим успехом среди депортированных и местных жителей.

Труппа проработала полтора года и в конце 1946 года была закрыта. Шевкет-агъа с семьей переехал в г. Янгиюль Ташкентской обл. Здесь он организовал труппу при доме культуры г. Янгиюля, в которую вошли многие артисты довоенного крымскотатарского театра. В начале 1948 года в Ташкенте проходил конкурс артистов, где своим исполнением танца “лезгинка” Шевкет Мамутов произвел фурор среди зрителей и членов жюри! За это блистательное исполнение он был представлен к званию заслуженного артиста УзССР. Однако, узнав, что он крымский татарин, указ этот отменили.

В 1957 году Государственным постановлением при Узбекском государственном оркестре эстрады был организован ансамбль песни и пляски крымских татар, который в дальнейшем был преобразован в ансамбль “Хайтарма”. С первых дней работы театра Шевкет-агъа также был зачислен в состав труппы. А в состав театра были привлечены такие известные личности, как Ильяс Бахшиш, Сабрие Эреджепова, Кабул Сеитвелиев, Энвер Шерфетдинов, Рефат Асанов, Аким Джемилев, Селиме Челебиева, Энвер Шерфетдинов и многие другие. Концерты ансамбля пользовались большим успехом. После 12 лет бесправия и комендантского режима появился хоть какой-то просвет.

В 1961 году ансамбль “Хайтарма” гастролировал по Кавказу. После заключительного концерта в Баку Шевкет-агъа сумел связаться с директором Сухумской филармонии и договориться о концерте в Сухуми. В то время в столице Абхазии проживала его родная сестра с семьей. Концерт прошел с большим успехом. Объявили “лезгинку”: Шевкет-агъа стремительно вылетает из-за занавеса, совершает прыжок и оказывается на середине сцены, а вторым прыжком приземляется на другом конце сцены на колени. Такое начало привело зрителей и особенно местную публику (абхазов, грузин, аджарцев) в неописуемый восторг! Публика встала и стоя начала рукоплескать артисту в такт на протяжении всего танца. В зале творилось что-то невообразимое! Танцора неоднократно вызывали на бис! В конце танца публика забросала сцену несметным количеством цветов! После окончания концерта директор Сухумской филармонии сказал следующее: “Лезгинка” – это наш национальный танец. В истории нашей филармонии еще никто на нашей сцене так “лезгинку” не исполнял и никогда на сцене не было такого количества цветов!” На следующий день местная газета вышла с большой хвалебной статьей, посвященной крымскотатарскому ансамблю! Что может быть дороже похвалы местных жителей?

Шевкет-агъа проработал в ансамбле “Хайтарма” до 1964 года и в силу ряда причин прекратил свои выступления. Люди, хорошо знавшие его, отзываются о нем очень тепло. Он был очень прост в общении, непритязателен в быту и очень гостеприимен. Легендарная певица Сабрие Эреджепова после возвращения из ссылки некоторое время проживала в семье Шевкета-агъа. Вашему покорному слуге тоже неоднократно приходилось общаться с ним. Меня всегда подкупала в нем склонность к тонкому юмору. Порой нельзя было понять: шутит он или говорит всерьез. Дети Шевкета-агъа всегда чтят память о своем отце и стараются быть достойными его имени.

Вот такой талантливый человек, внесший достойную лепту в национальное искусство нашего народа, жил среди нас.

Энвер МУРАТ