Политика мародерства

14.07.20200:39

Неизвестные аспекты истории

В последнее время публикуется много материалов о депортации крымских татар 76 лет назад. Это очень важно. Однако их авторы в первую очередь обращают внимание на политические, исторические, нравственные аспекты того, что произошло как в XVIII веке, в ходе российских войн и «времен покорения Крыма», так и в ХХ столетии в ходе установления диктатуры большевизма – уничтожение крымскотатарской интеллиген­ции в 30-х годах – и геноцида крымских татар в 40-50-х годах.

Конечно, это очень важные аспекты этой темы. Однако есть ещё один аспект, который, к сожалению, оказывается реже в фокусе внимания – это тема государственного мародёрства по отношению к крымским татарам. Причём в последнее время опубликовано много материалов из архивов как спецслужб, так и из архива национального движения крымских татар, которые однозначно свидетельствуют о широком применении этого явления.

Мародёрство, то есть незаконное ограбление народа органами государственной власти, – это одна из целей России на протяжении всей истории. Сколько бы патриотические российские историки не утверждали, что целью российских войн в Крыму и потом аннексии Крыма была «ликвидация осиного гнезда», на самом деле екатерининская Россия жаждала овладеть крымской землей и морскими пространствами далеко за пределами полуострова.

Мародёрство как цель завладения Крымом

В 1783 году государственные вельможи России отбросили систему собственности Крымского ханства и стали самовольно занимать и раздавать другим крымскую землю. Причем коренной народ был изгнан из Крыма самым брутальным образом. К сожалению, мне не встречались адекватные цифровые оценки стоимости крымской земли в XVIII веке, но однозначно как неуничтожимый природный объект, как геополитиче­ская, историческая и природная ценность, крымская земля имела очень высокую цену, даже если она реально присваивалась или продавалась за копейки.

Более того, крымский лес, росший на этой земле, был одним из первых трофеев России, который превратился в корабли Черноморского флота, – это дополнительная ценность земли. Думаю, по цене и количеству кораблей, а также других построек, известных из истории того времени, вполне доступно подсчитать и оценить стоимость присвоенного Россией добра.

Сюда же будет включена и стоимость сожжённых городов и сёл во время походов Ласси, Миниха, Суворова, Долгорукого и других российских военачальников. Это были военные преступления, которые, как известно, не имеют срока давности.

Думаю, что в будущем учёным и экономистам, работающим над оценкой ущерба, нанесённого крымскотатарскому народу, удастся оценить потери народа от аннексии 1783 года в конкретных цифрах. И все эти факты лягут в основу будущего обвинительного акта против России.

Сегодня более осязаемы в цифрах потери крымскотатарского народа (а также и представителей других национальностей) от агрессии России в ХХ веке. Для определения этого ущерба национальным движением крымских татар были проведены несколько самопереписей (1966,1971, 1973-74 годы), в ходе которых были оценены потери народа не только в своей численности, но и в отношении отнятого российским государством имущества. Они изданы отдельной книгой «Цифры свидетельствуют». Более того, сегодня уже открыты архивы спецслужб и других ведомств. И даже ещё не полностью изученные их материалы свидетельствуют о грандиозных масштабах государственного мародёрства.

Зачем это нужно? Ответ прост. Крымскотатарский народ пока не ставил перед Россией вопрос о реституции и компенсации стоимости всего, что было у него отнято во время всевозможных акций на протяжении многих столетий. Они не считали нужным выдвигать этот вопрос при вхождении Крыма в состав Украины, поскольку все эти злодеяния, в том числе и ограбление, совершалось не украинским государством.

Но сегодня эта страна вернула себе и юридическую и экономическую ответственность за все прежние злодеяния, совершённые против народа, который она возвратила опять «под свою руку». Это и есть одно из последствий событий 2014 года, о котором Москва своевременно не подумала. Теперь эта ответственность России опять стала юридически актуальной, экономически обязательной и нравственно оправданной.

Государственное мародёрство в ходе депортации

Что касается депортации 1944 года, то даже, если не брать во внимание самопереписи, хотя изданный сборник «Цифры свидетельствуют» свидетельствует именно о научном и статистически достоверном, хотя и инициативном, подсчёте потерь, то можно пользоваться данными архивов, хотя они далеко не полные.

Можно сказать, что главный умысел советского государства в ходе депортации состоял в том, что с юридической и экономической точек зрения это был полный беспредел. Так, издав указ о депортации, Государственный комитет обороны СССР совсем не заботился о юридической стороне этой акции. И главная его «фишка»: ни в указе, ни в других документах не было положения о конфискации государством всего имущества, которое осталось после выселения депортированных.

То есть юридически это имущество оставалось в их собственности, но физически они не могли им владеть и распоряжаться, а поэтому оно оставалось просто ничейным. Значительная его часть была в тот же день разграблена соседями, а для учёта оставшегося власть создала комиссии по учёту, которые и ходили по этим ужасным выселкам и описывали всё, что осталось.

Картина ужасная. Рассказывают – блеяли голодные овцы, мычали коровы, ржали кони, рвались на цепи собаки, глядели голодными глазами коты. Всё было брошено, двери открыты, вещи разбросаны, шкафы и комоды выпотрошены. И в эти списки попала значительная часть движимого и недвижимого имущества, которое соседи растащить не успели.

Отсутствие указа о конфискации имущества депортированных и акты о его учёте сегодня имеют громадное юридическое значение. Во время работы в Крыму мне приходилось сталкиваться со множеством однотипных случаев. Например, крымские татары в горячке той ночи 18 мая 1944 года хватали и увозили с собой документы о владении имуществом, в первую очередь домами.

И вот ко мне в редакцию пришла одна семья. Их, теперь уже покойная, мать, работавшая бухгалтером, в собранном узелке вместе с Кораном и хлебом, увезла с собой документы на дом в Симферополе. И вот они возвратились. Дом, построенный непосредственно перед войной, стоял как ни в чём ни бывало. Но жили там чужие люди. Представитель этой семьи является в горсовет и говорит: вот постановление Симферопольского горсовета от 1937 года о выделении нашей семье участка под строительство дома. Вот справки и квитанции о покупках строительных материалов. Вот акт Симферопольского горсовета 1939 года о вводе дома в эксплуатацию. Вот домовая книга, в которой значатся все члены нашей семьи прописанными в этом доме по состоянию на 18 мая 1944 года. Вот паспорта с пропиской по этому адресу. Указа о конфискации или каким-либо другим образом лишения нас права на этот дом не было. То есть по всем документам – дом наш. Мы можем идти туда и поселяться?

Конечно, ответ был: нет! Но скажите тогда, на каком основании – нет? Дом-то по всем документам принадлежал им. То есть в ту ночь государство их просто ограбило, отняло их собственность, и не только дом, но и мебель и всё, что было в доме, и эта мебель, кстати, многими новыми хозяевами сохранилась и использовалась по-разному, ещё и в 80-е годы. А людям говорят – нет! Почему нет?

Хозяева дома обратились в суд, но им отказали с формулировкой «из-за нерешённости этих правоотношений в законодательном порядке». Просто потому, что в Украине не было закона, который бы регулировал этот вопрос. Так вот, только по данным архивов, в ходе депортации 1944 года у крымских татар было отнято 80 тысяч домов. На самом деле значительно больше, потому что часть домовладений осталась неучтённой. Представляете уровень государственного мародёрства?

Другое имущество

Кроме 80 с лишним тысяч домов, у депортированных колхозников было отнято более 34 тысяч приусадебных участков, около 500 тысяч голов скота, 360 000 гектаров посевной площади колхозов, 8000 гектаров табачных плантаций, 360 пчеловодческих пасек, около 40 тысяч тонн сельхозпродуктов, 6700 единиц сельхозинвентаря, 751 тысяча единиц предметов домашнего обихода.

Большой урон нанесён национальным учреждениям культуры, образования и общественным организациям. Было ликвидировано 112 личных библиотек, 640 библиотек начальных школ, 221 библиотека средних школ, более 200 колхозных библиотек, 360 изб-читален, 30 районных библиотек, 60 городских библиотек, 640 начальных, 221 средняя школа, 263 клуба, сотни мечетей и кладбищ.

И это только часть имущества, полный список занял бы сотни страниц. Поэтому уже сегодня крымские татары вполне ожидаемо пишут: «проблема справедливого возмещения материального и морального ущерба, несмотря на сложность её разрешения, несомненно, должна быть решена».

Николай СЕМЕНА, крымский журналист
Газета «Къырым» № 23 (2103). 10 июнь 2020 г.

Редакция AVDET

Автор: Редакция AVDET

Редакция AVDET