Лиля Буджурова: «Не может быть сотрудничества журналистики с властью»

11.05.20160:19

«Не навреди личности и обществу»

Эльмира Алиева: “Существуют мнения, что политическая журналистика – это тип профессиональной политики, соответственно, если вы разделяете это мнение, прокомментируйте, пожалуйста, роль крымского политического журналиста в реальной политике. Если нет, то, что отличает профессионального политического журналиста от политика?”

Лиля Рустемовна: “Утверждение, что профессиональная политическая журналистика – это часть политики, абсолютно неправильно. Политика и журналистика – это две разные профессии. Если журналист становится политиком и уходит из журналистики – это замечательно, а если журналист становится политиком, оставаясь журналистом, то это нарушение всех этических и профессиональных норм.

Cложно комментировать роль журналиста в реальной политике, потому что в Крыму достаточно журналистов, но мало реальной политики. Реальная политика делается в Киеве. На самом деле, есть другие сферы влияния журналистики. Есть социальная сфера, какие-то общественные, гражданские сферы, где журналисты могут влиять. Мне хочется надеяться, что крымский журналист достаточно серьезно влияет на эти сферы. Если же говорить вообще, журналистика достаточно влияет на политиков, с той точки зрения, что она старается держать их под контролем общественного мнения, под таким увеличительным стеклом, через которое видны их слабости и в очень редких случаях достоинства. Не было еще ни одного случая, когда какие-то коррупционные действия, связанные с политикой, не стали предметом обсуждения в крымской политической журналистике. Конечно, мы не можем претендовать на ту степень влиятельности, например на всеукраинские телеканалы, но мне кажется мы, крымские журналисты, достаточно много делаем у себя в регионе.

Один из самых ярких примеров, по крайней мере, из моей журналистской практики, это сначала избрание в 1994 году, а потом тихий уход первого президента Автономии Юрия Мешкова. До сих пор убеждена, что если бы не крымская журналистика, ее не активная позиция по отношению к этому авантюристу, политическому мошеннику, то уход Мешкова не был бы так спокоен для Крыма. Очарованное население Крыма отдали ему более 70 % голосов, а потом со спокойной душой с ним рассталось, потому что журналисты целый год рассказывали, чем на самом деле занимался этот политик. Это яркий пример того, что благодаря журналистам, люди на самом деле узнали, кого они выбрали и поэтому без слез с ним расстались. Конечно, хотелось бы, чтобы влияние журналистов было больше, и не потому, что мы много о себе думаем, а потому что журналисты – это передаточное звено между обществом и властью. Общество, в том числе и через нас, подает свои сигналы власти, и таким образом, насколько сильно это передаточное звено, настолько сильно и общество в целом.

 

Мария Калиева: “В чем заключается профессионализм политического журналиста?”

Л.Р.: “Профессионализм политического журналиста ничем не отличается от профессионализма журналиста, который имеет другую специализацию. Нормы одни и те же: подавать не менее двух, трех мнений на одну и ту же проблематику, не быть амбициозным, не оскорблять национальных, расовых, религиозных чувств.

Политический журналист, он как врач, ему нельзя ошибаться. От неправильных комментариев, нечеткой, непрофессиональной, провокационной позиции журналиста общество очень часто страдает. Политическая журналистика должна быть ответственной”.

 

Э.А.: “Что значит для вас пошлость в политической журналистике?

Л.Р.: “Непрофессионализм, прежде всего. Самое пошлое, гнусное и противное – вообще служить какому-то хозяину. Я понимаю, что очень часто люди вынуждены это делать, потому что им банально надо зарабатывать деньги и кормить семью, но поверьте мне – нет ничего пошлее, чем быть журналистом и понимать, что ты пишешь из-под палки и под диктовку, хуже этого просто ничего не может быть”.

 

М.К.: “Насколько важны для вас личные отношения с профессиональными политиками? Как вы справляетесь со своими симпатиями и антипатиями?”

Л.Р.: “На самом деле, как журналиста меня абсолютно не интересует, как кто ко мне относится, и как я к кому отношусь. Это не профессиональное понятие – симпатия и антипатия, это человеческое, личностное понятие. С другой стороны, мне бы очень хотелось, чтобы журналисты были объеденены некой корпоративной солидарностью, это очень важно и это очень нужно. Прежде всего, для защиты прав журналиста, потому-то пока мы будем обмениваться антипатиями и симпатиями, с нами очень легко справляться и не только с нами, но и с обществом. Когда журналист чувствует себя защищенным, хотя бы в чувствах корпоративной солидарности, он знает, что его поддержат, он чувствует себя гораздо более даже профессиональней”.

 

М.К.: “Какие искушения есть у политического журналиста?”

Л.Р.: “Самое главное искушение – это стать имиджмэйкером, потому что очень часто хочется свои политические взгляды вынести на страницы средств массовой информации. По сути дела – это одно искушение, потому что все остальное это не искушение. Т.е. служить кому-то, продаваться – это уже не искушение, это грехи профессионалов, которые не допустимы.

Это искушение, хотя его легко избежать, когда ты работаешь в информационном агентстве, где от тебя требуют ответить только на вопросы: что? где? когда? и почему? Ты пишешь, выдаешь факты, события и не имеешь право на комментарии. Когда ты работаешь в других жанрах, где допустим и даже желателен твой комментарий, там, конечно, тяжело отказаться от этого искушения – высказать, покусать идеологических противников и приласкать друзей”.

 

Э.А.: “Существует мнение, что политическая журналистика – это последователь между властью и обществом. Может ли быть между ними сотрудничество?”

Л.Р.: “Сотрудничество с властью не может быть в журналистике просто по определению. Есть такое выражение: “Журналистика – это цепной пес демократии”. С кем может дружить цепной пес? Не может быть сотрудничество журналистики с властью. Вот когда оно начинается, из журналистики надо выгонять поганой метлой. Мы не просто посредники, мы контролеры власти. Не может контролер дружить с контролируемым. Поэтому речь о сотрудничестве не может быть просто по определению.

 

 

Э.А.: “Какой бы вы составили этический кодекс для журналистов, пишущих на политические темы?”

Л.Р.: “На самом деле, это и простой, и сложный вопрос. В мире существует множество кодексов профессиональной этики журналистов ( Крымская ассоциация свободных журналистов несколько лет назад разработала и свой – для журналистов, пишущих на этнические темы). И все они мало чем отличаются друг от друга, так как объединены принципом «Не навреди личности и обществу». Но есть и примеры, когда отдельные издания составляют свой свод правил. К примеру, у одной из американских газет есть норма “Нельзя обедать в ресторане с политиком.” Потому что, когда ты обедаешь с политиком, он платит за твой обед, а это есть это уже как элемент продажи.”

 

М.К.: “Скажите, пожалуйста, например, у Путина есть журналисты, которые постоянно с ним находятся. Они ему уже стали, как друзья. Пишут ли они про него объективно, всю правду?”

Л.Р.: “Во-первых, у Путина не может быть друзей журналистов. Они думают, что они ему друзья. На самом деле, это – обслуга. Это, с одной стороны, горничная, которая кофе подает, а с другой стороны, журналист, который подает тот же самый кофе только в печатном виде. Это не журналистика, это из другой профессиональной сферы.

 

Э.А.: На ваш взгляд, каковы перспективы развития будущей политической журналистики?

Л.Р.: Если говорить, в общем, то объективной политической журналистики у нас в стране еще не достаточно много, и хотелось, чтобы ее становилось все больше и больше. Чтобы, по крайней мере, политическая журналистика занималась политической журналистикой, а не имиджем политиков. Мы – это часть общества. Мы выходим из него, в него возвращаемся и идем вместе с ним одной дорогой, на которой каждый несет свой груз. Груз журналиста – ответственность. Наше общество станет более гражданским, открытым, благодаря тому, если у нас появится нормальная политическая журналистика и я желаю быстрее дойти до этого идеала”.

 

М.К.: “А чем вас привлекает профессия журналиста?”

Л.Р.: Это обычная профессия, как все остальные. Она может привлекать постоянным общением с людьми, жизненными историями. Она дает огромный жизненный материал. Это очень сложная профессия, в которой очень много риска. Риска не только физического, но и риска усталости, потери друзей. В нашем обществе появились уже такие стереотипы по отношения к журналистам, что “им нельзя доверять, с ними нельзя поделиться сокровенным”. Эти стереотипы пришли к нам от американского кинематографа, где хуже, чем журналист, только адвокат и стоматолог. Молодым людям, которые идут в журналистику надо много раз подумать, прежде, чем сюда идти. Есть профессии, гораздо более безопасные для своего здоровья морального и физического, чем эта профессия. По статистике, смертность среди журналистов вторая, по-моему, после шахтеров. И не потому, что их убивают, потому, что они сами умирают от нагрузок, от стрессов, от бессонных ночей, от огромного количества информации, которую нужно переварить. Бывает, что иногда наступает момент, когда ты перестаешь чувствовать себя журналистом, а начинаешь понимать, что ты превращаешься в информационную машину. Хуже этого просто не может быть. Потому что журналистика – это творчество, а информационная машина или, не дай Бог, обслуга – это то, от чего надо бежать и уходить.

 

Э.А.: “Если бы у вас был выбор профессии, кем бы вы тогда стали?”

Л.Р.: Я бы стала опять журналистом (смеется). Возможно потому, что я уже больше ничего другого не умею делать, хотя я филолог по образованию и в свое время преподавала древнерусскую литературу и литературу ХVIII и XIX века. Но если опять начать все сначала, я бы опять выбрала журналистику. Потому что журналистика помогла мне самореализоваться, заставила меня по другому взглянуть на мир, на Крым, на людей, которые здесь живут, на события, которые здесь происходят.

Журналистика – очень сложная профессия, но когда журналист доходит благодаря своей работе до того, что ему доверяет хоть какая-то часть людей, то это наша самая большая награда”.

 

Э.А., М.К.: Спасибо вам большое за интервью, оно было у нас первое.

Л.Р.: Пусть моя рука будет легкой, чтобы у вас все пошло хорошо.

 

Беседовали Эльмира Алиева и Мария Калиева, студентки факультета журналистики ТНУ им. Вернадского.